— Данный проект, подготовка к реализации которого заняла два года, позволил нам — мне и моим собакам — отправиться в путешествие, ставшее нелегким в результате запутанных административных демаршей и капризов погоды, являющихся неизбежным следствием изменений климата.

Однако какая прекрасная награда ждала нас в конечном счете — возможность встретиться с охотниками, рыбаками и кочевниками, продолжающими жить в идеальной гармонии с природой!

Что касается моих собак, то они меня ошеломили. Именно они являются настоящими героями этой экспедиции. И как я был счастлив от того, что завершил данную экспедицию в компании с моим сыном Комом, осваивающим мастерство погонщика собачьей упряжки!

— Я мчусь вперед со своими собаками как днем, так и ночью. При свете направленного вперед фонаря мы с моей упряжкой движемся по тропе, которую маленькая группа людей, отвечающая за логистику, отыскала при помощи охотников и кочевников… Как и их предки волки, мои псы преодолевают десятки километров без единой остановки. Когда тропа — утоптанная, они могут пробежать до 150 км за сутки со средней скоростью 15 км/ч. Во время «пробегов» длительностью около шести часов делаются небольшие привалы: это хорошо для поддержания высокого «боевого духа» моих «солдат»! Я использую эти остановки для того, чтобы подбодрить и приласкать своих собак и поговорить с каждой из них, проверяя при этом состояние их лап. А еще — для того, чтобы перекусить: чай или кофе, немного семечек и сухофруктов для меня самого и энергетические батончики для собак.

Между этапами я устраиваю более долгие привалы. Мои действия при этом уже отработаны до мелочей: нужно напоить и накормить собак, поухаживать за ними, а затем разбить лагерь и отдохнуть, стараясь уложиться в минимально возможное время. Я ем высушенные продукты питания: суп, горячее второе блюдо плюс какую-нибудь дополнительную еду и — иногда — угощение, которое мне дарят в деревнях, через которые я проезжаю. График движения во время такого долгого путешествия сказывается на физическом состоянии как собак, так и моем собственном.

— Идеальная поверхность для движения на санях — это снег, достаточно сильно примятый ветром для того, чтобы образовалась корочка, по которой полозья могут скользить, а собаки — бежать, не проваливаясь. В этом случае тропы не нужны! Подобная ситуация присуща

Арктике, где на пустынной местности даже и ветру не за что зацепиться, а также Монголии, которую я пересек в ходе «Дикой одиссеи». Чтобы преодолеть 6 000 км, которые включал в себя этот поход, я в большинстве случаев использовал уже имеющиеся тропы. На Севере лесные тропинки и замерзшие реки являются основными магистралями, соединяющими деревни друг с другом, причем эти деревни иногда разделяет расстояние в несколько сот километров. Однако плотность населения в таких удаленных регионах — очень низкая, и тропы там — плохо утоптанные. Поэтому эти обледеневшие дорожки едва заметны, и по ним не каждый год можно и проехать.

Взаимопомощь и солидарность являются на Севере огромными ценностями! Кочевники, фермеры и охотники, конечно же, предлагают свои услуги в качестве проводников, помогая Алену и Фабьену — моим товарищам, которым поручено подыскивать тропы или же прокладывать их за несколько дней до моего прибытия в ту или иную местность.

Иногда может иметь большое значение толщина снежного покрова. Мне самому пришлось пройти на снегоступах в общей сложности несколько тысяч километров по глубокому снегу, прокладывая новую тропу перед своими санями.

— Тайга — это живая среда, по которой мне нравится путешествовать больше всего. Я, можно сказать, человек леса, мне нужны деревья, и поэтому я предпочитаю тайгу тундре — «земле без деревьев» — и огромным пространствам, покрытым нагромождениями льда. С другой стороны, меня всецело покорила красота огромных монгольских равнин, весьма далеких от своего имиджа пустынных степей. Люди, оживляющие тамошний пейзаж своими стадами и своими разноцветными юртами, делают данный регион

волшебным и как бы зависшим во времени. Я с огромным удовольствием вернусь туда, чтобы провести побольше времени рядом с этими людьми, которые принимали нас с огромной любезностью. Я чувствую себя особенно близким к людям, которые всячески стремятся продолжать жить своей неторопливой жизнью скотовода и сохраняют свои традиции кочевников. Они обладают такой мудростью и такой философией жизни, которые заставляют задуматься…

— Общее наблюдение: местные жители, с которыми мне довелось встретиться, необычайно любезны, и они с большим энтузиазмом встречают собачью упряжку!

В Сибири русские зачастую восхищаются такого рода экспедицией, и их впечатляют искатели приключений, проводящие свою жизнь на открытом воздухе! Тамошние

жители в своем абсолютном большинстве работают на нескольких работах, поскольку заработки у них очень низкие. Встреченный мною по дороге рыбак оказался по совместительству шофером и сотрудником службы гражданской обороны!

В Китае я встретил очень много рыбаков и скотоводов. Они — неутомимые работяги, очень гордые за свою страну… Кто является героем моей экспедиции? Собаки и… сапоги Sorel! Меня очень сильно впечатлили суперсовременные города, в которых немного чувствуется «китч» и которые возникли прямо посреди степи!

В Монголии встреченные мною жители были благодарны мне за то, что я немного приобщаюсь к их жизни и фотографирую их, выпив с ними чая с молоком (или стакан водки!). Некоторые монголы ненадолго становились моими спутниками: они скакали на своих лошадях рядом с моими собаками. Это является своего рода открытием и «изюминкой» данной экспедиции!

— Моя маленькая бригада состояла из Пьера и Арно, занимавшихся логистикой (пересечение границ, питание собак, внесение изменений в маршрут и график движения…), а также Фабьена и Алена, подыскивавших тропу еще до прибытия моей упряжки. Мы собирались все вместе в некоторых деревнях, в которых я останавливался, чтобы подготовить следующие этапы путешествия.

Мой друг Доминик Гранжан, специалист по ездовым собакам, следовал за мной на некотором расстоянии и отправил одну из своих сотрудниц осуществлять ветеринарный надзор с момента прибытия в Китай, как того потребовали тамошние власти.

Моих товарищей Пьера и Арно, занимавшихся логистикой, сопровождали переводчики, облегчавшие

им общение с местными жителями. Фабьену и Алену, подыскивавшим подходящие тропы, иногда помогали эти местные жители, которые — кто на лошади, кто на мотосанях, кто на лыжах — становились их проводниками то на час, то на целый день.

— Я как никогда раньше являюсь рьяным любителем дикой природы и очень хорошо осознаю, что нам необходимо принимать на всех уровнях срочные меры к тому, чтобы минимизировать последствия изменений климата. В северных странах как нигде отдаешь себе отчет в том, к каким последствиям приводит совместное действие всех тех явлений, которые являются

результатом этих климатических изменений. Задержки наступления зимы и сильные, но очень нестабильные холода, безусловно, сказываются на жизни многих людей (рыбаков, охотников, скотоводов), которые становятся первыми «пострадавшими» от изменений климата относительно к их роду занятий. Однако всеобщее потепление не является единственной причиной деградации окружающей нас среды: вырубка лесов и крупномасштабные преобразования местности — вот наихудшие бедствия. Они могут стать серьезной угрозой уже в ближайшие годы, если учесть тот потенциал, который заложен в добыче ископаемого топлива, редкоземельных минералов и прочих полезных ископаемых в монгольских недрах и в Арктике, доступ к которым будет облегчен таянием льдов и прокладкой новых дорог…

— На Дальнем Востоке одна женщина, которую я встретил в маленькой деревне, уверяла меня, что видела тигра буквально накануне моего приезда… А мне вот такой удачи не выпало! Что касается других животных, то я, конечно же, видел мельком волков, лосей, превеликое множество косуль, кабанов и — в Монголии — целые стада антилоп. Однако данные территории — такие огромные, что плотность популяций сравнительно низка, и диких животных встретить все-таки труднее, чем в Канаде. Однако в результате этого каждая такая встреча становится еще более значительным событием! Говоря о собаках, могу отметить, что у меня не было никаких серьезных проблем, связанных со стычками с

другими животными в ходе нашего продвижения вперед. А вот Фабьен при дрессировке собак столкнулся с кое-какими трудностями в начале зимы: на его запасы пищи и оборудование совершил нападение медведь.

— Я отнюдь не избегаю людей, когда отправляюсь в бескрайние дикие просторы Севера. Наоборот, это одно из мучающих меня сожалений — сожаление о том, что я встречаю на своем пути довольно мало людей… Я слышал о людях, осознанно живущих на лоне природы, потому что их еще не вытеснили оттуда компании, занимающиеся добычей полезных ископаемых и заготовкой леса… Я часто говорю, что на Севере единственным биологическим видом, который и в самом деле постепенно исчезает, является человек! Это реальность, к осознанию которой еще не пришли, и

поэтому животных сейчас защищают больше, чем человека. Я же думаю, что у человека имеется его собственное место в природе и что, если уж слишком в многочисленных местах он ее уже больше не знает, не понимает и, следовательно, не уважает, то только посредством воссоединения нормальных связей с окружающей его естественной средой он сможет выжить, когда на него обрушится тяжесть последствий его воздействия на окружающую среду.

— Когда я путешествую вместе со своими собаками, у меня никогда не возникает ощущения, что я нахожусь

один-одинешенек неизвестно где! Мои собаки постоянно напоминают мне о том, что рядом со мной находятся они, живые существа, они живо реагируют на все то, с чем сталкиваются, и их радость от того, что они мчатся и мчатся вперед по тропе, передается мне. В то же самое время это относительно медленное продвижение вперед (если сравнить его с безудержным ритмом нашего общества) является как бы дыханием моей жизни. Это — передышка, которая позволяет мне возродиться и — это правда — в которой я регулярно испытываю потребность после нескольких лет, проведенных без долгих поездок в удаленные регионы. Страсть к пребыванию в таких регионах не ослабляется с возрастом, поскольку всегда остается что-то такое, что меня притягивает… и у меня возникает желание снова отправиться в путь со своими собаками.

— Мои собаки, являющиеся правнуками (или же праправнуками) Очума, пребывают в прекрасной форме и проходят тренировки у моего друга Тони в Квебеке. Я регулярно езжу туда, чтобы повидаться с ними. У Бюрки и Мивука — моих невероятных головных собак — весной родилось девять малюсеньких щенят. Эти щенята — отпрыски чемпионов. У меня есть замысел: я хочу подготовить самую лучшую упряжку к гонкам «Айдитарод», которые состоятся в 2017 году!

Некоторые из вас мечтают о том, чтобы увидеть моих собак. Тони будет только рад, если вы приедете к нему поискать приключений на бескрайнем канадском севере. После одного дня начальной подготовки вы сможете отправиться в путешествие, которое продлится несколько дней и которое позволит вам полюбоваться великолепными видами озер, рек и лесов в этом малоосвоенном регионе. Упряжки состоят из отпрысков моих знаменитых собак, а именно из сыновей и дочерей Бюрки, Мивука и Квест.

— Я не могу выделить какую-либо упряжку как лучшую в сравнении с остальными: в каждой упряжке есть и замечательные собаки, и собаки похуже. Все мои собаки в той или иной степени являются родственниками Очума, однако его потомки отнюдь не похожи на него буквально во всем. Примешивание крови аляскинских хаски позволило сделать более изящной северную — и немного грубоватую — внешность моих первых собак. Мне на сегодняшний день удалось создать упряжку, которая, по моему мнению, является уникальной и очень мощной. Идеальный баланс между выносливостью северной собаки и скоростью аляскинского хаски, представляющего собой более легкий и более «управляемый» тип собаки как в смысле физических данных, так и в смысле характера!

— Собаки могут, когда возникает сочетание всех идеальных условий для бега (мороз, но не слишком сильный; твердая и ровная поверхность; отсутствие ветра; очень хорошая физическая форма), пробегать по 150 километров в течение суток. Однако средний показатель для них — около 100 километров за сутки. Они движутся действительно очень быстро и могут поддерживать среднюю скорость бега рысью 16 км/ч в течение нескольких часов подряд.

Главный риск для собак исходил скорее от плохих условий местности, по которой они бежали, чем от их физической формы. Слишком тонкий снежный покров и хрупкость льда в некоторых местах могли сделать отдельные участки особенно опасными, а кое-где собакам даже угрожала смертельная опасность!

Собакам известно, что такое страх, и это даже хорошо для них, потому что страх активизирует инстинкт

самосохранения и позволяет порой спасти жизнь погонщика собачьей упряжки и его собак. Самый типичный пример — это когда лед проседает под полозьями и когда собаки, возбужденные притоком адреналина, выжимают из себя все силы, какие у них только имеются (и, знает Бог, что их силы в таких экстремальных случаях удесятеряются!), чтобы вытащить сани, не позволить течению утащить их под лед и не дать им опуститься на дно реки. При этом страх является чем-то необходимым, да и осмотрительность — нечто такое, что к чему они прибегают в незнакомых для них или сложных ситуациях.

— «Тот, кто хочет преодолеть большое расстояние, должен уделять больше внимания животным, на которых он едет». Когда отправляешься в путь, чтобы

преодолеть 6 000 км на собачьей упряжке, нужно правильно кормить и поить собак и уберегать их даже от малейших царапинок и ушибов. Уход за лапами предусматривает несколько ежедневных действий, направленных на сухожилия и подушечки. Чтобы они не натерли себе эти подушечки, я надеваю на лапы собак специальные ботинки. Если очередной этап был длинным или трудным, я массирую их мышцы и проверяю их суставы. Однако благодаря дрессировке — адаптированной и постепенной — мои собаки преодолевали километр за километром с удовольствием и без каких-либо серьезных инцидентов, опасных для их здоровья. Если собака ранена или больна, то либо она, проявляя мужество, довольствуется тем, что бежит сбоку от меня отдельно от упряжки, либо я усаживаю ее перед собой в сани. Однако, как правило, собаки не очень-то любят находиться в санях и предпочитают, даже если они ранены, оставаться на своем месте в упряжке. Мне иногда приходилось предпринимать немалые усилия для того, чтобы удержать в санях собаку, нуждающуюся в отдыхе, и не позволить ей спрыгнуть с саней, где она,

в общем-то, должна была бы чувствовать себя довольно уютно!

— Собаки дерутся за место вожака своры — то есть то место, которое занимает доминирующая собака внутри своры. Это происходит точно так же, как и волчьей стае, в которой всегда имеется доминирующий самец. Человек не вмешивается в эту иерархию у собак, когда они не заняты работой, если только, конечно же, в ходе этого соперничества не возникнет угроза для жизни какой-нибудь из них. С другой стороны, место головной собаки упряжки занимает та собака, которая обладает особой способностью вести за собой других, когда все они находятся в упряжке. В данном случае человек сам выбирает наиболее подходящую для такой роли собаку, и другие собаки не оспаривают у нее этот пост,

потому что именно человек определяет место каждой собаки в упряжке, учитывая при этом отношения между теми или иными собаками и их индивидуальные способности.

— На вопросы такого типа дать однозначный ответ не так-то просто! У меня есть общее чувство глубокого удовлетворения. Собаки в общем и целом вели себя просто удивительно. На этих 6 000 километрах пути окружавшие нас пейзажи были такими разнообразными, что я не могу сказать, какие из них показались мне самыми красивыми, поскольку восприятие в значительной степени зависело от условий, в

которых мне довелось их увидеть.

Меня охватило большое разочарование по отношению к реке Амур, которую я не смог открыть для себя так, как я желал это сделать, и от которой мне пришлось отклониться, чтобы сделать необходимый крюк. Эта замерзшая река оказалась непроходимой в местах, которые вообще-то обещали быть прямо-таки волшебными… Пять дней, проведенных в бесплодных попытках пересечь российско-китайскую границу, являются, конечно же, самым неприятным воспоминанием об этом путешествии! А еще природа сыграла со мной несколько злых шуток, едва ли не лишая меня возможности преодолеть тот или иной участок местности! Однако она неизменно остается великолепной и вызывает у меня желание отправляться в путь со своими собаками и снова и снова открывать для себя эту самую природу.

Никогда я не падал духом настолько, чтобы начать подумывать о том, чтобы повернуть назад или вообще отказаться от продолжения данного путешествия! Я был

в этой своей авантюре не одинок, ибо я взял с собой целую бригаду, которая очень много сделала для того, чтобы данный проект был реализован. Все мы горели единым желанием дойти до самого конца!

— Возвращение после первых долгих путешествий было немного болезненным. При этом ведь приходится заново адаптироваться к такой жизни, которая может показаться банальной по сравнению со всеми теми необычными и волнующими событиями, которые довелось пережить. Однако, как и во всех других случаях, человек постепенно привыкает, и ему удается благополучно пройти через подобный переходный

период, пусть даже тот и вызывает иногда немалый дискомфорт. Мне повезло в том, что у меня есть семья, есть дети, и поэтому все связанные с возвращением неудобства я просто не замечаю — они затмеваются той радостью, которую вызывает у меня встреча с близкими родственниками. В заключение мне хотелось бы сказать, что мне нравятся контрасты: эти две мои жизни противопоставлены друг другу, и я научился в полной мере пользоваться хорошими сторонами и одной, и другой. Что касается комфорта, то им наслаждаешься с лихвой после своего возвращения, и это хорошо, что есть возможность снова почувствовать ценность маленьких повседневных радостей — чего, как мне кажется, не хватает очень многим людям!